Авторские права на результаты интеллектуальной деятельности Иосифа Давыдовича Кобзона, включая музыкальные произведения, статьи, фотографии и книги защищены на территории стран Бернской Конвенции. По всем вопросам, связанным с публикацией статей и книг, проведении вечеров памяти и публикации информации, предоставлением фотографий из архива и корректировке рукописей биографии и статей об Иосифе Давыдовиче Кобзоне необходимо связаться по адресу copyright@iosifkobzon.ru во избежание нарушений исключительного права и личных неимущественных прав.

Борис Брунов (народный артист России)

Борис Брунов (народный артист России)

Наши судьбы все время переплетались. Гастроли по стране, по Европе, Северной и Латинской Америке, Африке. Где мы только не были. Если вспомнить все гастрольные курьезы, книги будет мало. Но есть несколько историй, которые точно характеризуют Иосифа Кобзона.

Нью-Йорк. Концертный зал «Хантер Калледж». Это престижный зал, в котором выступают звезды мировой величины.

Этот зал сдается в аренду не на вечер, а по часам, и каждая лишняя минута оплачивается как штрафная. Импресарио Белла Грибановская сняла этот зал для концерта Иосифа Кобзона на 2 часа 30 минут. С этой установкой Иосиф вышел на сцену.

2 часа 20 минут. В кулисах легкая паника.

2 часа 25 минут. Организаторы концерта переходят на язык мимики и жестов.

2 часа 30 минут. Иосиф поет. «Иосиф, деньги! Иосиф, заканчивай — это деньги». Видя эту ситуацию, Кобзон обращается к публике: «Я буду петь для вас еще. А дополнительное время оплачу сам».

Германия. Встречаем Новый Год. Праздник всю ночь. А в 6 утра Иосиф объявляет выезд на концерт (конечно, шефский), потому что он узнал, что в 75 км отсюда есть воинская часть и там тоже должен быть праздник. И так каждый раз, и особенно, когда речь идет об армии.

Ангола. Концерт на палубе рыболовецкого судна (тогда был какой-то строжайший закон, по которому наши рыболовецкие суда не могли ходить в территориальные воды, а должны находиться в 200 милях).

Иосиф находит такое судно, и наша группа в тридцать человек готовится к выступлению. Жара смертельная. «А в чем ты собираешься выступать?» На мне кубинская рубашечка , кепочка. «Иосиф, жара дикая, я не смогу быть на этом солнцепеке три часа в смокинге», «Сможешь! Мы представляем столицу и Советский Союз. Это должно быть, как в колонном зале или во Дворце Съездов». В бархатном пиджаке, жилетке и неизменном бантике идет на палубу и поет два часа. Дело кончилось тепловым ударом и болезнью. Но это было потом, после концерта. Кобзон — это буквально Мересьев, буквально Матросов. Неуемный он человек. И когда он говорит, что оставит сцену, я даже не понимаю, о чем он говорит. Он сейчас поет так. Как не пел никогда.

Вернуться назад